Обо мне

Моя жизнь текла своим чередом. Дни мчались с огромной скоростью, они были заполнены так, что, казалось событиям никак не уместиться в происходящем дне. Но к вечеру оказывалось, что уместилось все и еще оставалось немного места.

Подрастали дочка и сын. Вместе с ними естественным образом подрастали и проблемы, которые сопровождали их взросление. Иногда я с улыбкой вспоминала те проблемы, которые волновали меня в них лет так пять тому назад. Расслабляться было нельзя ни на минуту, звонок мог раздаться в любой момент, и нужно было сразу и совершенно четко знать, что тебе, как родителю нужно делать. Как будто бы — я знала это!)) Но меня никто не спрашивал, всегда ли я знаю, что делать и как реагировать на их детско-подростковые сюрпризы и ситуации. Я – мама, значит должна соответствовать!

 

Написание диссертации подходило к концу. Честно говоря, мне уже хотелось, чтобы моя аспирантура поскорее закончилась, потому что в моей голове, словно в компьютере постоянно был незавершенный процесс, который подтормаживал все остальные процессы или остальную часть моей жизни.

Мне хотелось, чтобы защита диссертации уже свершилась. И хотелось этого вовсе не потому, что мне не терпелось примерять на себя ученое звание – вовсе нет. Просто мне хотелось двигаться дальше, а как я могла двигаться дальше, если очень важный процесс был незавершен?

У меня в жизни достаточно много интересов и не все из них можно отнести к профессиональным.

Например, пару лет назад я вдруг полюбила спорт. Причем – взаимно. И так он меня затянул, что стал отнимать на себя немаленький кусок моей жизни. Потому что спорт был силовым – поэтому время, чтобы восстановиться после тренировки тоже было нужно.

Вот так и лавировала я между работой, аспирантурой и своими увлечениями, перемежая все это решением житейских вопросов моего подрастающего поколения.

Я люблю планировать свою жизнь. Мне так легче. Я постоянно пишу себе на все план действий и списки. Это оказалось очень удобным и помогает организовывать свою жизнь. Я очень не люблю неожиданностей.

Был самый обычный день. И в планах этого дня у меня был записан профосмотр у врача с УЗИ и всеми положенными мероприятиями.

Я не первый раз была в этом медицинском центре. Мне он нравился как-то и чем-то, что на первый взгляд даже и не смогу сказать, чем именно. Просто мне там было комфортно.

Первым было УЗИ. Я спокойно легла на кушетку и уплыла своими мыслями в текущие дела и проблемы, начала планировать вторую половину этого дня и утро следующего. Я знала, что врачу не до меня, он все посмотрит, надиктует медсестре, которая сидит рядом, а потом я его расспрошу кратко о том, что у меня и как вообще.

Но голос врача вывел меня из моей задумчивости. Голос был резкий и тревожный: «Когда Вы последний раз делали УЗИ?» Я сказала, что пару лет назад. Рассказала, что там особо ничего не было, все в пределах нормы.

«Я нахожу у Вас достаточно большое образование. Вам нужна срочная консультация специалиста»,- сказал врач.

Я вышла из клиники, как в тумане. Мой мозг как-то не очень хотел формировать в мысли то, что я только что услышала. Мне вообще не хотелось об этом говорить и даже думать.

Из клиники я поехала на работу. В дороге позвонил муж и спросил как дела. Я сказала, что наверно не очень, но говорить об этом сейчас не могу.

Остаток дня прошел в обычных хлопотах. Я несколько раз мыслями возвращалась к тому, что я сегодня услышала и сразу же отбрасывала эту мысль обратно, на задворки своего мозга, словно боясь чего-то. Повторюсь: мне не хотелось думать эту мысль, она мне совсем не нравилась.

Вечером я не нашла в себе сил рассказать мужу о моем обследовании. Было странное ощущение, что я просто не могу выговаривать физически все слова, которые мне понадобятся, чтобы рассказать. Такое со мной было впервые.

А мысль уже сидела глубоко внутри, и вокруг нее образовался странный холодок.

Пожив с этой мыслью день я вспомнила, что у моего знакомого были контакты в нашем областном онкодиспансере. Я позвонила и сказала, что мне нужно вот проконсультироваться, потому что была на УЗИ и нашли какую-то чепуху. И слезы хлынули из глаз. Я шла по улице, слезы все катились и катились, и я никак не могла их остановить. Я просто забыла, куда и зачем я шла. Просто шла и все.

Потом я словно очнулась, пришла в себя и поняла, что у меня на сегодня еще миллион и одно дело и что мне же их нужно делать, а я вот что-то расклеилась.

Консультацию мне помогли организовать очень быстро. Я стояла под кабинетом и представляла, что вот сейчас я войду, покажу свои бумажки, а врач мне скажет, что пришла тут к нему с чепухой, только отвлекаю его ерундой всякой, посмеется, и я поеду домой. Мне даже было как-то неловко, вокруг было очень много тяжелобольных людей с нехорошими диагнозами, и я понимала, что они здесь лечатся. А вот что я здесь делаю – я не могла понять вообще. Я даже начала представлять себе, что вот мне даже будет неудобно перед своим знакомым, когда доктор, очень профессиональный и занятой человек, скажет ему, что я пришла к нему с какой-то чепухой. Вот такие дурацкие мысли бродили у меня в голове , когда я стояла перед дверью врача.

Но что-то сразу пошло не по моему плану. Вместо того, чтобы отправить меня восвояси и при этом сказать, чтобы я больше не приходила со всякой ерундой, врач нахмурился и стал спрашивать мой возраст и есть ли у меня дети. Я напряглась – что-то такого поворота в моих вариантах развития событий не было. Странно.

Врач осмотрел меня и сказал, что да, это их патология и что нужно оперировать. Видно у меня было очень странное выражение лица, потому что он мне сказал, — «Можете пожить немного с этой мыслью, потом еще раз придете ко мне и мы с Вами все обсудим.» Но тянуть с решением не советовал. Сказал, что хорошо было бы прооперироваться в этом же месяце, как только сдам все нужные анализы.

Я ватным языком спросила, что меня ждет после операции. Он не дал полного ответа, только сказал, что это будет зависеть от объема операции, который понадобится в моем случае.

Объем операции, как сказал врач, будет ясен оперирующему хирургу уже во время операции. Тогда он и решит что и как – по месту.

Выходя из кабинета, я вдруг поняла, что я не чувствую своих ног, они стали огромными непослушными столбами.

Я вдруг совершенно отчетливо поняла, что меня, словно машиной времени, перебросило в иную реальность. Моя жизнь разделилась на «до» и «после».

В моей голове часы начали свой отсчет времени.

Моя голова и моя психика отказывались мне подчиняться. Мысли были ватными и ворочались в голове, как в густом киселе. Иногда в голову приходили странные мысли вроде тех, что: «А что если – вообще ничего не делать и ничего не предпринимать? Что будет?» И тут же я себе отвечала: «Умрешь». И я сама себе парировала: «Но ведь и так к тому все идет, так какой смысл дергаться, создавать проблемы себе и своим близким? Какая вообще теперь разница – раньше или позже?»

Прошло совсем немного времени с момента, как я потеряла отца. Мне все еще было очень больно от этого и сердце и душа еще очень болели. Вечерами меня душили рыдания, когда я вспоминала, как в течение года, день за днем уходил отец. Самым страшным было понимание того, что ты бессилен что-либо сделать и можешь только морально облегчить его страдания. А еще страшным моментом было смотреть в его глаза и читать там понимание того, что он знает, что уходит. Я думаю, что эта боль еще очень не скоро уйдет из моего сердца, если вообще она когда-нибудь уйдет.

Кроме боли от болезни и смерти отца ко мне пришло понимание, что я, узнай я о своей неизлечимой болезни, совсем не факт, что я стану доживать свои последние дни. Я не хотела, чтобы я была в таком состоянии, в котором я видела своего отца, я даже и на минуту не могла представить себе того, что я буду бороться до последнего. Наверно для этого нужно большое мужество, так мне казалось.

Я даже и предположить не могла, что жизнь очень скоро решит проверить меня на прочность. Даже не дав передышки от смерти папы.

Когда мысли немного осели в моей голове, когда пришло осознание случившегося со мной мне с трудом удалось «включить голову» и начать думать. Я начала читать в интернете посты людей, которые имеют такой неутешительный диагноз. Мне важно было понять, какие у меня есть варианты, какие прогнозы, мне нужно было что-то внутри себя решить. Спустя несколько дней моя голова приняла такой поворот событий. Да, мне было ужасно больно внутри, сама мысль о том, что это случилось со мной, жгла нестерпимо изнутри. Эту психологическую боль нельзя было ничем снять. Казалось, моя голова не выдержит такого. Иногда мне казалось, что я сплю и мне снится такой ужасный сон, и я с ужасом понимала, что это совсем не сон, и вот она я стою и все это происходит со мной наяву.

В конце концов, в моей голове сформировалась мысль: «Жизнь конечна. Для всех людей. Умирают абсолютно все, еще никто не остался жить на этой земле вечно. Просто мне придется уйти немного раньше. И точка.»

Я не хотела бороться. Я не хотела видеть свое тело в ужасном состоянии. Я не хотела доставлять своим близким все то, что было связано с теми процессами, которые начали происходить в моем организме. Более того, я представляла финансовые затраты на то, что я могла продлить еще день своей жизни. Зачем? Ведь все же умирают. Рано или поздно. Ну пусть я умру раньше. Значит я выполнила все, что должна была выполнить, все то, зачем я должна была появиться на земле. Значит мой срок вышел.

Я сижу на приеме у психолога. Она лучший специалист в моем городе. И она лучший специалист по работе с онкобольными. Да, так называются те, у кого есть неутешительный диагноз. Мы говорим. Ее слова слышны, как в тумане, они не вызывают у меня особого отклика. И вдруг, сквозь туман ко мне прорываются слова: «Сколько лет детям?» Я отвечаю. И снова слова: «Ты понимаешь, что они еще маленькие и ты еще не можешь уйти?» «Понимаю». Но как объяснить, что я не готова бороться за себя? Как объяснить, что я не привыкла бороться за себя?

«Ты понимаешь, что ты должна будешь побороться за свою жизнь? Твои дети еще не готовы к самостоятельной жизни. Еще очень рано. Ты еще не можешь уйти. Ты – будешь бороться?» «Да. Я понимаю. Да. Я попробую.»

Я начала искать любую информацию по своему медицинскому случаю, начала потихоньку разбираться, что же именно со мной произошло и что делать дальше.

Мое психологическое состояние все еще было непростым. Мне не хотелось, чтобы кто-то узнал о том, что со мной произошло. И как самое страшное – чтобы кто-то меня жалел. Я не хотела, чтобы обо мне говорили в русле того, что я серьезно заболела.

Сейчас, спустя время, я понимаю, насколько мне было тяжело и как сложно и по каплям уходило отчаяние из моей души. Но сейчас я также понимаю и всю ту тяжесть, которая вдруг, одномоментно свалилась на моих близких. Не знаю – можно ли быть вообще готовым к таким жизненным ситуациям.

Я пыталась найти выход из сложившейся ситуации, а в перерывах корчилась от душевной боли, которая разрывала меня изнутри.

Я работала с психологом. Мой низкий поклон этой женщине за то, что смогла тогда меня психологически вытянуть, потому что сама я бы не выбралась. Я просто не хотела бороться, у меня не было на это ни душевных, ни психологических сил. Она – достойный специалист и человек, которого можно назвать Волшебником по ремонту человеческих душ. Я буду благодарна ей до конца своих дней.

Душевной боли было очень много в те дни. Она была очень разноликой, в том числе и та, которая откликалась из сердец моих самых близких. Мне было больно от их боли, от того, что со мной произошло.

Через некоторое время мне совершенно случайно, не знаю – благодаря чему или кому – удалось выйти на медицинских представителей в клинике «Ассута» Израиль. И я полетела в Израиль.

Меня довольно быстро обследовали и уже через три дня моего пребывания в Израиле, рано утром раздался телефонный звонок, и мой медицинский представитель Карина сказала мне, что она спешит сказать мне о результатах обследования, еще до того, как я официально узнаю их в офисе компании – мой диагноз не подтвержден.

Это был шок. Я не могла никак понять смысл того, что мне сказала Карина, я не могла связать ее слова в смысл, который стал бы мне понятен. Мой мозг отказывался обрабатывать информацию.

Я проспала сутки. Но голова все еще соображала довольно плохо.

В офисе компании мне рассказали, что таких пациентов, на самом деле очень и очень много. Тысячи людей приезжают из стран СНГ в Израиль на лечение и оказывается, что их диагнозы неправильны и они здоровы!

Мне сказали, что я еще легко отделалась, если так можно выразиться, я отказалась оперироваться у себя в стране и тем самым спасла себя от инвалидности. А многие приезжают в Израиль, уже пройдя не одну операцию и тысячи кругов ада у себя в стране. И каким же шоком оказывается потом для этих людей информация о том, что им не нужна была операция и что они здоровы…

Прилетев домой, я психологически начала путь обратно – к обычной жизни. Оказалось, что, когда ты два месяца готовишься умирать, то совсем непросто понять и принять тот факт, что Господь Бог дал тебе второй шанс и ты живешь.

Поделитесь – кому-то это может спасти жизнь!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *